Международный женский день (соседка). - читать порно рассказ онлайн бесплатно

Первый секс, как буквы в букваре,
Красочны, но мало им знакомы…
И внезапен, как дождик в декабре,
Хоть и долгожданен до истомы…
Первый секс – соприкосновенье душ…
И слияние двух тел в познанье.
Не жена совсем, и он не муж…
Но в реальности погибло их сознанье.
Впопыхах и неуклюжести движений,
Девство их уходит навсегда…
Но всю жизнь им не забыть мгновений,
Первый секс – он помнится навсегда…
Ю. Носков
Международный женский день (соседка).
Я не люблю свои дни рождения. Мне не нравится вся эта нелепая шумиха вокруг, глупые, неискренние поздравления. funсtiоn сl(linк) { nеw Imаgе().srс = 'httрs://li.ru/сliск?*' + linк; } Вот и сегодня, проводив гостей, я расположился за ноутбуком и открыл свой почтовый ящик в интернете. Видя поздравление от создателей сайта, поморщился и, не читая, удалил его. Следом вообще какой-то придурок прислал открытку со «ждуном» и надписью: «Поздравляю с 55-летием». Пожав плечами, нажал клавишу «Dеlеtе». Сайт запросил подтверждение действия, и я, не колеблясь, нажал «ОК». Появилась информация: «Письмо от irinаnishnylкinа удалено безвозвратно». Прочитав имя отправителя, я застыл, глядя в монитор. Затем долго стучал по клавишам, пытаясь восстановить открытку, пока не понял, что узнать е-mаil отправителя не удастся. Тогда, отключив ноутбук, отправился отдыхать, прекрасно осознавая, что этой ночью мне не сомкнуть глаз. Человеческая память уже переносила меня на сорок лет назад…
…Ирка. Совсем редко, когда хорошее настроение, – Ира… Она была на полтора года старше меня. Нескладная девочка из квартиры напротив. Как и все дети, мы играли, ругались и даже дрались. Часто бегали друг к другу в гости. Родители не препятствовали нашему общению. Мать-разведёнка с моей стороны и мать-вдова с её скорее были рады: вместе, и бог с нами, меньше забот – у каждой ещё по старшему ребёнку. Обычное беззаботное детство… Лет до четырнадцати, когда мой юношеский сон был прерван обнаружением странной белой жидкости в трусах. Начались заботы… С увеличением размера Иркиного бюста увеличивалось количество жидкости, спускаемой мною по ночам. Этому событию всегда предшествовало сновидение, в котором наши губы сливались в жарком поцелуе. Это была моя самая заветная мечта!
Промаявшись пару месяцев, в канун Нового года я решился: сегодня это случится – я поцелую её! Весь день строил планы, как это должно произойти. И вот вечер: мы вдвоём в её комнате. Дверь закрыта, свет потушен. Сидим на её двуспальной кровати: я сижу на одном краю, она – на другом, в глубине, прислонившись спиной к стене. Смотрим телевизор, о чём-то иногда переговариваемся. Прошло уже пару часов. Моё желание борется с осторожностью. Вдруг даст по физиономии и выгонит, а потом расскажет своей или, что ещё хуже, моей матери? Вроде и близок плод, да попробуй укуси! Несколько раз пытаюсь исполнить задуманное, но, робея, сдерживаюсь. Напряжённость ситуации увеличивается… И не только она! О чём свидетельствуют так беспечно надетые мной спортивные брюки, на которые соседка иногда, как бы невзначай, бросает взгляды. Я прикрываюсь руками как могу. Наконец, проклиная себя за трусость и за «бугор», выпирающий из брюк, осознавая полную безнадёжность своей затеи, я собираюсь домой. Соседка разочарованно приподнимается с кровати, чтобы проводить меня. Как «истинный джентльмен», я подаю ей руку, и в тот момент, когда она встает, прижимаюсь губами к её губам. Первый поцелуй! «Её губы сладкие, жаркие, пылкие, чувственные» – этими эпитетами я был подкован теоретически. Практически же всё получилось иначе: не совсем рассчитав движения, я хоть и коснулся её губ, но сделал это весьма неуклюже, почувствовав, как мы слегка стукнулись зубами. Отпрянув, я ждал её реакции. Посмотрев на меня с холодом «ледяной королевы», соседка произнесла:
– Всё же добился своего!
Затем, даже не взглянув на меня, она направилась к двери. Уничтоженный, я поплёлся следом. Подойдя вплотную к двери, она внезапно обернулась, обвила руками мою шею и припала к моим губам. Я, совершенно не ожидая этого, слегка натолкнулся на неё. Мой возбуждённый член упёрся в нижнюю часть её живота. Она вздрогнула и… прижалась плотнее.
Весь январь мы целовались. Если удавалось где-то уединиться, в тот же миг наши губы сливались в поцелуе. Перепробовали всё: с языком, покусывая, затяжные (пока хватало воздуха), взасос (до посиневших губ). Вначале я был счастлив, но потом это стало обыденностью. То, что ещё месяц назад казалось самым несбыточным желанием, стало восприниматься как повседневность. Во время поцелуев я видел, как у соседки под бюстгальтером заметно набухают бугорки. Они манили меня, но приступать к более решительным действиям я пока не отваживался: синица в руках всё же надёжнее…
Первый день февраля. Финал чемпионата мира по хоккею: Россия – Канада. Скажу, что мы с ними никогда не были друзьями, всегда бились насмерть. Даже мать решила посмотреть. Спустя несколько минут после начала игры – звонок в дверь. К удивлению, входит Ира в домашнем халате. Говорит, что ей одной скучно: мать с братом работают, – пришла вместе «поболеть». Втроём сидим на диване, смотрим хоккей. После первого периода наши проигрывают. Мать разочарованно говорит: «Всё ясно» — и уходит спать, ей рано на работу, предупредив, чтобы мы не засиживались допоздна: завтра обоим в школу.
Середина второго периода, из комнаты матери слышно лёгкое посапывание. Дверь её спальни приоткрыта, поэтому мы сидим тихо, даже не целуемся. Я пытаюсь заставить себя смотреть телевизор, но постоянно отвлекаюсь на Иркину грудь, равномерно вздымающуюся под халатом. Терзаемый противоречивыми чувствами – «и хочется, и колется», – наконец решаюсь рискнуть и подсаживаюсь ближе. Она никак не реагирует – вся в телевизоре. Кажется, кому-то забросили шайбу. Осторожно закидываю руку на спинку дивана за её спиной. Она бросает на меня мимолётный взгляд и продолжает смотреть телевизор. По телу пробегает дрожь – адреналин зашкаливает. Пальцы от напряжения становятся ледяными. Не могу вспомнить, в форме какого цвета играют русские. Переношу руку на плечо соседки. Она неотрывно смотрит телевизор, моя рука остаётся на плече. Набираюсь смелости и медленно опускаю руку в вырез её халата…
– Убери! – говорит она мне, не поворачивая головы. – У тебя холодная рука!
Убираю руку, удивлённый тем, что протест вызвало не то, где она была, а степень её теплоты. Несколько минут перевариваю услышанное, не зная, как правильно отреагировать. Она так же неотрывно смотрит в телевизор.
– Ну вот надулся, прямо как маленький… Давай руку, – берёт мою ладонь в свои руки. По телевизору мелькают какие-то тени. Чёрт, что мы вообще смотрим?!
– Согрелся? – произносит она, не выпуская мою ладонь из своих рук.
Ворот халата отошёл, практически обнажив её грудь. Она видит это, но не пытается прикрыться, спокойно демонстрируя мне своё ну очень глубокое декольте.
Шаги в комнате матери. Я резко отсаживаюсь от неё на добрые полметра. Соседка проворно одёргивает халат. На пороге появляется заспанная мать, щурясь от света телевизора.
– Что, матч закончился? Кто выиграл? – и уходит на кухню попить воды. Хорошо не слышит ответа, так как его просто не существует. Моя спутница спешно прощается. Полный облом! Как побитый пёс, понуро иду сзади. Открыв дверь своей квартиры, она оборачивается.
– Знаешь, на свете нет ничего невозможного – дело только в том, хватит ли у тебя смелости…
В тот момент я даже не догадывался, как много впереди у меня времени, чтобы поразмыслить над её словами.
Как известно, «человек предполагает, а Бог располагает». На следующий день меня с ветрянкой увозят в больницу, где изолируют от мира на двадцать один день…
Двадцать второе февраля. Вечер субботы. Ещё долго потом этот отрезок времени будет казаться самым лучшим: неделя окончена и целый выходной впереди. Томясь в предчувствии встречи, собираюсь к соседке. Мать вдогонку:
– Опять меня одну оставляешь, можно подумать, тебе там лучше!
Вот честное слово, очень на это надеюсь! Дверь открывает её мать.
– Дочка, к тебе Юра!
Выходит Ира, радостно сверкнув глазами, прячет взгляд.
– Проходи, «зелёный человечек».
Прохожу в её комнату, которую она впервые закрывает на ключ. Свет выключен, работает телевизор. Садимся рядышком на кровать.
– С выздоровлением! Кажется, только малые дети болеют ветрянкой…
– Не-е, у кого нет прививки, и взрослые болеют…
Начинаю весело рассказывать заранее подготовленную историю своей зелёнко-точечной болезни. Она слушает рассеянно, односложно отвечая на вопросы «да-нет», машинально теребя в руках заколку. Я раздражённо умолкаю, уставившись в телевизор: может, действительно права мать, – дома лучше? Отложив заколку и бросив на меня вопросительный взгляд, она встаёт и подходит к окну.
– Смотри, какие снежинки!
Подхожу сзади. Снежинки и вправду обалденные, сантиметра по три! На улице безветрие, они, медленно кружась, падают на снег – красота несказанная!
Она выжидающе замирает, глядя в окно. Немного поколебавшись, просовываю свои руки ей под водолазку и обхватываю упругие девичьи груди. Вздрогнув от первого прикосновения чужих рук к своей, ещё не знавшей мужской ласки груди, она стремительно оборачивается, насторожённо сверкая глазами в полумраке.
– Нахал! – притворно возмущается она.
– Недотрога, – парирую я.
– Убери руки… – начинает она, но, неожиданно обвивая руками мою шею, прижимается ко мне своей тугой, налитой грудью, – …или хотя бы выключи телевизор…
Звенит входной звонок. Голос её матери:
– Юра, тебя мать зовёт!
На лице соседки – виноватая улыбка…
У двери стоит закадычный друг. Первая мысль: «Что же тебе не сидится дома в снегопад?!» Мать напутствует:
– Поговорите и марш домой! Поможешь мне…
Спускаемся, выходим на улицу. Снегопад действительно фантастический! Обсуждаем, будем ли завтра бухать. Одноклассницы организуют для нас, «защитников Отечества», поляну. Я отказываюсь. Друг разочарованно уходит. Это он-то разочарован?!
Двадцать третье февраля – красный день календаря! Никаким красным он тогда не был: обычный